Стихи и Проза

Не на небе на земле!

Просмотров 488   |   Комментариев 0   |   Поддержка
Пётр Ершов - 200лет.
Замостьянов Арсений.
Профессор Пётр Плетнёв однажды весной (дело было в 1834 году)
начал лекцию с этих никому ещё не известных стихов:
В долгом времени аль вскоре
Приключилося им горе:
Кто-то в поле стал ходить
И пшеницу шевелить.
А потом в аудитории поднялся круглолицый молодой человек – девятнадцатилетний Пётр Ершов. И студенты увидели автора новой литературной сенсации, который мало чем от них отличался. Он тоже учился в Петербургском университете, тоже скучал на лекциях. Но не дремал, а сочинял свою сказку под впечатлением «Сказки о царе Салтане». Впрочем, Ершов хотел представить «Конька-Горбунка» не вполне литературной сказкой: дескать, он просто обработал и записал то, что слышал от сказителя. Народными сказками он крепко увлёкся подростком, в Тобольской гимназии, в которой потом учительствовал. Бойко рифмовал – и быстро пришёл к идее соединить в стихах несколько сказочных сюжетов. Чтобы получился целый мир – такой, как у Пушкина в «Руслане и Людмиле», но более «доморощенный». Плетнёв познакомил с этой сказкой Пушкина, устроил первую публикацию отрывка в «Библиотеке для чтения», без него не состоялось бы и первое отдельное издание – смирдинское.
Ершову 200 лет. Мы ещё помним двухсотлетие Пушкина, тем нагляднее поколенческая разница между ними. Ершов не способен был понимать Пушкина, общаться на равных, обмениваясь намёками и остротами. Он то робел, то настораживался. Сохранились ершовские воспоминания: «Я бывал у него, если вытащат к нему. Я был страшно обидчив. Мне всё казалось, что надо мной он смеётся, например: раз я сказал, что предпочитаю свою родину (для жительства). Он и говорит: «Да вам нельзя не любить Сибири – во-первых, это ваша родина, во-вторых, – это страна умных людей». Мне показалось, что он смеётся. Потом уже я понял, что он о декабристах напоминает».
Пушкин, по-видимому, начертал первые четыре строки поэмы:
За горами, за лесами,
За широкими морями,
Против неба – на земле
Жил старик в одном селе.
В 1850-е годы Ершов подправил поэму, когда готовил её к очередному изданию после многолетнего запрета. Принято считать, что подпортил, ввёл искусственные просторечия. Новый вариант стал каноническим, его с тех пор переиздают регулярно. Некоторые нововведения 1856-го косноязычны, попадаются и удачи. Но правка в третьей строке, кажется, принципиальная. Он не побоялся изменить пушкинскую редакцию: «Не на небе – на земле». Оно и звучит по-земному, и для Ершова многозначительно. Небожителем он не стал, над неурядицами не возвысился, но сохранил своё – нутряное, земное. Потому и нынче Пётр Ершов среди нас. Лёгкий, остроумный рассказчик. И до сих пор в детских библиотеках мы встречаем зачитанные, даже изрисованные книжки про Горбунка – между прочим, и новейшие издания имеются.
Он, пожалуй, первый великий сибиряк в русской поэзии. Такого из истории не вычеркнешь. О родной Сибири рассказывал громко, хотя в главной своей сказке обратился к старорусскому фольклору, который корнями уходит в те времена, когда русские ещё не обжили Сибирь. Однажды в Тобольск приехали знатные путешественники – наследник престола Александр Николаевич с Василием Андреевичем Жуковским. Ершов преподнёс цесаревичу оду и получил от него в подарок золотые часы. Ермака поэты к тому времени воспевали уже полвека, но Сибирь считали тогда не столько страной чудес, сколько местом ссылки. Свой край Ершов, к ужасу сентиментального Жуковского, любил и в других краях не прижился. И Василий Андреевич вздохнул: «Как такой человек мог оказаться в Сибири!» Этот день стал гимназическим праздником: как-никак, до юного Александра представители царской фамилии не посещали Тобольск.
Нам не отмахнуться от многолетней дискуссии об авторстве «Конька-Горбунка». Главный довод против Ершова – обидный для поэта и, на мой взгляд, несправедливый. Ценители поэзии не верят, что столь посредственный стихотворец мог создать шедевр… «Не мог 18-летний студент, стихов до того не писавший (в лучшем случае написавший несколько откровенно слабых стихотворений), сразу написать гениальную сказку. К тому же придётся признать, что 18-летний Ершов был много гениальнее 18-летнего Пушкина, которому в таком возрасте такую сказку написать и не снилось. И куда делся талант? В остальных стихах Ершова нет ни одной талантливой строчки», – рассуждает В.А. Козаровецкий, один из наиболее энергичных и даровитых сторонников «пушкинской» версии. Если это мистификация – то небывалая, гениальная. Потому что и через 180 лет доводов в пользу Ершова больше… Филологи, как правило, не относятся к этим изысканиям всерьёз. Но сам спор о Ершове плодотворен: в азарте исследователи наталкиваются на открытия, это пользительно.
Между тем в сказке есть и не слишком глубоко зашифрованный автограф автора – рассказ о лихом Ерше. Таким Пётр Павлович был смолоду:
Только ёрш один из нас
Совершил бы твой приказ:
Он по всем морям гуляет,
Так уж, верно, перстень знает…
Игру с фамилией автора разгадывают даже дети. Таким вертлявым Ершом он был в молодые годы, пока уход близких, любимых людей не вогнал поэта в состояние «страшной хандры». Вспоминается тут и старорусская повесть о Ерше Ершовиче – «о щетине и ябеднике, о воре и разбойнике, о лихом человеке, как с ним тягалися рыбы лещ да головль».
Герои Ершова – не пейзане с фарфоровых тарелок. Он показывает крестьян, которые думают о выплате оброка, трудятся, ловчат. Мужик у Ершова посрамил царя – эдакого комического деспота. Иванушку читатели (в первую очередь – дети) сразу встречают как родного. Нет сомнений, что он выражает одну из граней «русской мечты». У этой мечты есть ниспровергатели. Вот, мол, какой ленивый народишко: в героях у него дураки и емели, которые за здорово живёшь получают богатство и полцарства. Ну, во-первых, похожие герои есть в любом фольклоре – например, у немцев с их «протестантской этикой». Но главное – приглядимся, почему Иванушка побеждает. Почему волшебный помощник верен Ивану-дураку? Не просто так Иванушке привалило счастье. Кобылица награждает его за честность и простодушие! Ершовская поэтическая речь легко переваривает прибаутки – без погони за оригинальными рифмами и плавной напевностью. В Горбунке нет пушкинского романтизма, сказочная фантастика преподносится запросто – как в пересудах на завалинке. Когда в сказке есть простодушие и непринуждённость – это полдела. Необходима соль, чтобы строки оставались в памяти, становились крылатыми. И многие репризы Горбунка мы помним с детства:
Царь велел себя раздеть,
Два раза перекрестился, –
Бух в котёл – и там сварился!
В простонародном духе к тому времени писали многие: и Радищев, и Каразмин, и Мерзляков. Но у Ершова совсем не было натужной литературности, прихотливые и поэтичные деревенские обороты льются свободно. Пушкину приписывают высказывание: «Ершов владеет стихом точно своим крепостным мужиком». Сразу и не определишь, что эту сказку писал дворянин из непоротого франкоговорящего поколения. Сам Ершов упрямо повторял, что только обработал и записал народную сказку. Правда, Белинский невысоко оценил мастерство сказочника: он не любил стилизации фольклора, считал, что и у самого Пушкина непременно «из-за зипуна виднеется фрак». Ершовскую сказку он наградил таким вердиктом: «Не имеет не только никакого художественного достоинства, но даже и достоинства забавного фарса. Говорят, что г. Ершов молодой человек с талантом; не думаю, ибо истинный талант начинает не с попыток и подделок, а с созданий, часто нелепых и чудовищных, но всегда пламенных и, в особенности, свободных от всякой стеснительной системы или заранее предположенной цели». Недооценил. Не разглядел Виссарион и столь ценимого им демократизма: Ершов не терпел сословного снобизма, сатирический образ родовитого спальника тому порука.
В 1843 году «слишком чопорная» цензура запрещает сказку. Нового переиздания пришлось ждать долго: тринадцать лет. Слава «Конька» от этого только выросла, хотя иногда казалось, что его подзабывают. А крамольного в Горбунке и впрямь немало. Там можно разглядеть и намёки на декабристов, и язвительные упрёки императору, который, как «кит державный», всех держит в глотке. Да и царь у Ершова получился не слишком умный, зато вероломный и сластолюбивый, да ещё и скорый на жестокую расправу («Прикажу тебя пытать, по кусочкам разрывать…»). В 1840-е так представлять монархов не дозволялось. Но острые подтексты придают азарта автору, без них и сказка не сказка.
Подражания ершовской сказке стали появляться в середине XIX века и отзывались даже в поэмах о злоключениях Горбачёва – помните, ходили такие вирши «в списках»: «Горбачёв проснулся рано, встал ускоренно с дивана…»?
О Ершове иногда говорят с грустью: рождён великим сказочником, показал удивительный дар в «Коньке», но не сумел прислушаться к самому себе, не стал разрабатывать золотую жилу. Так и остался автором одного популярнейшего произведения.
Он в лирическом ключе рассказал о непростой судьбине – личной и литературной:
Я счастлив был. Любовь вплела
В венок мой нити золотые,
И жизнь с поэзией слила
Свои движения живые.
Это – о временах появления «Конька», золотые годы поэтической молодости. И вдруг, как будто тёмные силы взяли верх в страшной сказке:
Но вдруг вокруг меня завыла
Напастей буря, и с чела
Венок прекрасный сорвала
И цвет за цветом разронила.
Всё, что любил, я схоронил
Во мраке двух родных могил...
Много лет он мечтал повторить успех «Конька». И замысел был – да не простой, а грандиозный, в десяти томах и в ста песнях. И подступы – в течение пятнадцати лет. Но… так мы и не получили «Ивана-царевича». От грандиозного прожекта остались небольшие отрывки.
Поэма «Сузге» – повесть в стихах из времён Ермака и хана Кучума – через год после гибели Пушкина вышла в «Современнике» и ничего не добавила к славе Ершова. И всё-таки отметим, что Ершов публиковался в лучших литературных изданиях того времени: в «Библиотеке для чтения» и «Современнике». Петербург не сразу позабыл его, когда Ершов вернулся в Тобольск – преподавать в альма-матер. Самоирония (которую можно рассмотреть и в «Коньке») не покинула его.
Не дивитеся, друзья,
Что так толст и весел я:
Это – плод моей борьбы
С лапой давящей судьбы;
На гнетущий жизни крест
Это – честный мой протест.
В ХХ веке мощная советская государственная машина превратила сказку Ершова в достояние миллионов. Исправно выходили и массовые, и научно проработанные издания. Без казусов не обошлось: в 1930-е бдительные товарищи обратили внимание на сомнительный поворот: Иван – не просто крестьянский, а кулацкий сын. Стоит ли радоваться его карьерным успехам? Но никто к этим бдительным словам не прислушался. В каждой школьной библиотеке имелись книги Ершова и не лежали мёртвым грузом. А какие художники открывали детям мир «Конька-Горбунка»: Милашевский, Кочергин, Сайфулин, Конашевич, Кокорин! Было и «экспериментальное» шестидесятническое издание с рисунками Андриевича и Маркевича. Горбунок появлялся на страницах «Весёлых картинок» и на конвейерах игрушечных фабрик.
Многим запомнились мультипликационные образы героев Ершова. Есть два варианта этой рисованной сказки Ивана Иванова-Вано – 1947 и 1975 годов, оба угодили в немеркнущую классику – и не беда, если краски с годами тускнеют. Памятен и художественный фильм с Петром Алейниковым в главной роли – один из первых цветных. Эта картина скрасила советским детям страшное лето 41-го.
Источник:http://www.stihi.ru/2015/04/09/1452 - Произведения / Стихи.ру - национальный сервер современной поэзии

Метки: небе, земле

Рубрика: Стихи и проза

Стихи на слова

больше, будет, было, быть, Весна, весны, Ветер, вечер, война, время, всегда, всех, глаза, город, день, дождь, друг, Душа, души, Если, Есть, женщина, жизни, жизнь, Жить, Зачем, зима, Когда, Лишь, Любви, любить, люблю, Любовь, люди, меня, много, моей, может, мысли, надо, Небо, ночи, ночь, опять, осень, Памяти, память, Песня, Письмо, Почему, поэт, Просто, Пусть, путь, рождения, России, Свет, себе, себя, сегодня, сердце, Сказка, слова, снег, снова, солнце, Сонет, стих, стихи, счастье, счастья, твой, тебе, тебя, тобой, Только, утро, хочу, Часть, человек

Заработок в интернете без вложений

Опрос

Вы сентиментальны?

В некоторых случаях - да, могу расчувствоваться, но в общем - скорее нет, чем да
Да, всегда такой(им) был(а)
Да, с возрастом стал(а) сентиментальным(ой)
Нет, «сопли и слюни» - это не мое
Просто нет
А что это означает?